МОЙ ШЕДЕВР - САЙТ ДЛЯ ВАШЕГО ТВОРЧЕСТВА На СТАРТОВУЮ СТРАНИЦУ РЕГИСТРАЦИЯ         АВТОРИЗАЦИЯ         ЛИЧНЫЙ ОФИС
  ЯВИТЬ МИРУ СВОИ ШЕДЕВРЫ, ОБСУДИТЬ ЧУЖИЕ, НАЙТИ ДРУЗЕЙ И ВРАГОВ ТЕКСТЫ         ИЗОБРАЖЕНИЯ         АУДИО  
КРЕАТИВНОЕ ОБЩЕНИЕ: КАЖДЫЙ ИЗ ВАС - ПО-СВОЕМУ ШЕДЕВР! АВТОРЫ         ПОИСК ПО САЙТУ         ПРАВИЛА САЙТА


ТЕКСТЫ / ЮМОР · САТИРА · ИРОНИЯ

18. Введение в меломанию.
Владимир Теняев
2011-04-30 23:38:15
Читателей: 595 (Авторов: 2, Пользователей: 593)   60.3
Наши кооперативные дома были новостройками, и туда все въехали практически одновременно. Взрослые знали друг-друга по работе, а мы, их наследники, волей-неволей варились в одном котле и как-либо пересекались, независимо от возраста. Если самые младшие еще только катались в колясочках, то самые старшие уже заканчивали школу. А между ними находились разнокалиберные возрастные категории от играющих в песочнице, до тех, кто уже покуривал анашу и опрокидывал из горла портвейн на скамейках у подъездов и в беседках под гнусавые песенки гитаристов-самоучек. Кое-кто был выше такой романтики и самозабвенно предавался любовной лирике подбалконных серенад, обрывая клумбы с цветами для своей дульсинеи, а самые продвинутые и опытные обжимались-целовались в темных закоулках или вовсе ходили по-взрослому на танцы, где в финале обязательным пунктом программы была обозначена драка. 

 

Находясь в гуще такой разномастной толпы, я не избежал ничего из того, чем занимались абсолютно все. Сначала просто по глупости и малолетству, потом просто за компанию, чтобы не быть белой вороной, но, скорее всего, из-за избытка свободного времени на каком-то этапе. Да и каникулы все-таки существовали, особенно самые любимые и продолжительные — летние! Уже в мае наступала жара и появлялось нарастающее предчувствие свободы. Даже учителя в мае становились гораздо добрее, терпимее и прощали многое, устав от нас и предвкушая долгожданный отпуск. 

 

Вечерами на улице начиналась настоящая жизнь. Помню сколоченные из досок тачки, колесами им служили подшипники, добытые правдами и неправдами. Надо было дождаться сумерек и начинать со страшным грохотом гонять наперегонки на этих повозках по асфальту. Наибольший восторг вызывал сноп искр из-под гремящих таратаек, но возмущений и протестов засыпающего контингента окружающих домов было гораздо больше. 

 

С наступлением темноты неизбежно начинались более серьезные дела. Вытаскивались заранее приготовленные банки и даже бидоны, чтобы слить туда сироп из автоматов с газированной водой. Умельцами хитренько изготавливалась тоненькая проволочка с крючочком на конце, просовывалась в монетоприемник и за что-то внутри зацеплялась...Надо было упорно тренироваться и поднабраться определенного опыта, чтобы это грамотно проделать, не привлекая чужого внимания... Потом рывком требовалось ее вытащить, немного подождать, пока прольется чистая водичка с газом, а потом уже подставлять стакан под порцию сиропа, завершающего процесс....Хотя, я уже засомневался, что именно лилось в первую очередь - сироп или водичка. Сироп был разный – грушевый, яблочный и другие фруктовые виды. Он заботливо сливался строго по сортам в заблаговременно припасенную тару. Чаще всего, тарой служила умыкнутая где-нибудь трехлитровая банка. 

 

Телефонные автоматы «доились» двухкопеечными монетами совсем просто. Кулаком наносился резкий удар «по кумполу» агрегата, монетки выплевывались либо сразу все, либо по несколько штук. Среди них частенько попадались даже десятикопеечные, которые были одинаковыми по размеру с двушками, принося невиданный и неожиданный "доход" предприимчивым «доярам»...Были истинные мастера "машинного доения", виртуозно владевшие проволочкой. Они и телефонные будки осваивали очень даже запросто. Бывало, что автоматы с газировкой элементарно открывали, но не ради сиропа, а уже из-за жажды наживы: из распотрошенного автомата вынималась "копилочка" с монетками...Телефоны-автоматы, порой, тоже постигала такая незавидная участь... 

 

Если во дворе стояла бочка с квасом, то ее наполняли, как правило, с вечера, дабы обеспечить населению утоление жажды с самого раннего утра... Маленькая ручная дрель помогала избавиться от этого чувства сразу же, после того, как бочку заполнят. Пробочка из дерева намертво перекрывала поток, позволяя прибежать с банкой в любое время и за любым количеством. Иногда эти затычки вообще не обнаруживались обслугой, и тогда бочки привозились одни и те же. Тогда и дрель была совершенно не нужна. 

 

Такие поиски мнимых приключений часто заканчивались приключениями настоящими и даже весьма суровыми. С побегами через кусты и дворы, милицейскими сиренами-мигалками или трелью свистков дружинников. ДНД в те времена работала четко и приносила реальную помощь милиционерам. Во всяком случае, шпана и великовозрастные приблатненные типы старались не попадаться дружинникам на глаза, предпочитая пересидеть возможную встречу в подворотнях. 

 

К чему я все это вам рассказываю? Для того, чтобы самому вернуться и слегка снова окунуться в детство, а заодно, дать вам возможность иметь представление о тех годах, а еще для того, чтобы стало понятным, что несмотря на разницу в возрасте и разнообразные «контры» в отношениях, вся ребятня тусовалась одной большой компанией, тесно общалась и была полностью в курсе дел друг-друга. А также ни для кого не были секретом некоторые увлечения и пристрастия каждого. 

 

А увлечения и пристрастия были самыми разными. Это, как раз, напрямую зависело от возраста. Например, те ребята, которые уже изучали в школе химию, передавали нам бесценный опыт практическими занятиями за гаражами и в дворовых бассейнах. Так мы узнавали о том, что сера от спичек в большом количестве может вызвать выстрел из пугача, поэтому немедленно их мастерили для себя в ужасающих количествах. Размеры такого оружия могли превзойти маузер времен гражданской войны. Потом, вполне закономерно, начались поиски себя в движении памяти князя Кропоткина и его бомбистов-анархистов. И непременные эксперименты с настоящей серой и карбидом, а также алюминиевой пыльцой, зажатой между двумя гайками....Бабахало так, что собаки жалобно скулили, поджимая хвосты, а прохожие от неожиданности приседали или срочно бежали опрометью прочь от подозрительного местечка...Запах того карбида, который исходил из дворовых бассейнов, чувствую даже сейчас. 

 

Летними вечерами ноги сами несли к танцплощадкам, где по выходным можно было из-за забора поглазеть на старшеклассников и их подруг, на бурно развивающиеся романы уже не из книг, а вживую. И послушать настоящую бит-группу, в которой участниками тоже были наши знакомцы. При первых же звуках электрогитар томительно щемило сердце. Аппаратура была мощная и хорошая для тех времен. Помню красавца Севу Бабицкого, который заканчивал музыкальное училище и одновременно был студентом Иняза. А бас-гитаристом был мой сосед, Володя Бирюков, которому на заводе смастерили великолепную гитару. Завод был секретный, поэтому мастера постарались на славу. Группа разминалась-разогревалась обычно композицией Moby Dick группы Led Zeppelin, сотрясая все в округе мощными рыками и пассажами. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а ноги сами пританцовывали в такт. Страшно хотелось туда — на сцену! После разминки без паузы раздавалась задорная песенка Чака Берри, но из репертура Beatles - «Rock and Roll Music». Ребята мастерски делали копию, а у Севы был отличный вокал и великолепное произношение! Завороженные девахи на танцплощадке с надеждой пытались поймать его взгляд, и все единодушно надеялись на Севкину благосклонность после... 

 

Вот, тогда-то и «приболел» я гитарой. Чем я хуже этих стильных и успешных ребят из нашего двора? Решил попробовать себя в качестве гитариста. Тем более, что мой двоюродный братец давно уже перешел с баяна на гитару, задушевно распевая всякие «жалестные» уличные баллады в духе Евгения Осина и неизвестных авторов дворовой и блатной лирики. 

 

Гитара нашлась у кого-то из соседей. Правда, только семиструнная. За два вечера я освоил ее строй и принцип игры аккордами и перебором. Однако, пока не более этого. О технике говорить вообще не приходилось! Но меня совершенно не устраивало то, что на семиструнке можно было играть, в основном, только цыганские романсы и кое-что из русской застольной классики. Не было того звучания, которое я слышал с танцплощадки и в хитах «Поющих гитар». То есть, слишком хотелось непременно «рубить» ритм, подражая не известным мне тогда исполнителям, а еще лучше – выдавать длинные «запилы» импровизаций соло на инструменте. 

 

Эксперименты со снятием одной струны и перестройкой строя на шестиструнный привели к тому, что эту гитару пришлось вернуть хозяевам, а мой батяня, видя трудности чада и его страстное желание музицировать, в месткоме под личную ответственность и страшное честное слово выпросил настоящую шестиструнку классического образца с широченным грифом, увеличенной декой и диковинными струнами. Нижние были из лески, а верхние четыре — на шелковой основе, весьма редкие и дорогие! Деваться было некуда. Пришлось осваивать. Скажу прямо – не самый лучший вариант для обучающегося игре. 

 

В 71-м году родители подорвали престиж и моральный кодекс строителей светлого будущего, навсегда опровергнув слова Н.С. Хрущева, который отрицал надобность личного транспорта при этом-самом наступившем коммунизме. Папа, наконец-то, купил первый и единственный в жизни автомобиль — Москвич-412. И приблизительно в это же время был приобретен катушечный магнитофон «Комета-201». Помню, как я орал от счастья, вернувшись из школы и увидев этот ящик с крутящимися бобинами! Папа шикал и затыкал мне рот, делая страшные глаза. Потому что он записывал «Песню-71» с телевизора... посредством микрофона! 

 

Я тут же проявил чудеса смекалки и невиданного знания радиотехники, взяв шнур и переткнув штеккер в гнездо линейного входа. Тогда надобность соблюдать тишину отпала напрочь, да и качество записи намного улучшилось. Папа зауважал меня еще больше, сняв все ограничения на пользование дорогостоящей техникой, которые он ранее собирался озвучить несмышленому дитяте, то есть, мне. И я нежданно-негаданно стал полновластным хозяином магнитофона. Учился я тогда в пятом классе. 

 

Случайно побывав у отца на работе, я увидел в месткоме еще одну гитару. Она была попроще классической, но имела более узкий гриф, а самое главное — была со звукоснимателем и двумя регуляторами — громкости и тембра. Что ни говори, но это уже был примитивный вариант электрогитары, звучанием которой можно было наслаждаться, подключив ее к магнитофону! Я проявил небывалую изворотливость, обаял начальника месткома и выцыганил обмен той гитары на эту, твердо пообещав выступить у папы на работе с концертиком баянного творчества на новогоднем празднике для детей сотрудников. 

 

Опущу свои тягомотные репетиции, попытки научиться баррэ, пережимая все струны детскими ручонками, большущие и болючие мозоли на пальцах...Однако, через месяц-другой я вполне готов был создать собственную бит-группу соратников и единомышленников, считая себя полностью готовым к этой важной для окружающих миссии...Теплилась мысль о гастролях. 

 

«Сподвижники» обнаружились очень быстро — из числа соседских ребят. На скоротечном собрании я единогласно был выбран руководителем, как уже сложившийся и непревзойденный виртуоз гитары, остальные вакансии были заполнены молниеносно, поэтому надо было срочно приступать к репетициям в предвкушении обязательных и непременных гастролей. Вот только где? Решили приспособиться в подвале. Пустующих помещений было много в каждом подъезде. Мы подобрали комнатку, гордо написали мелом многообещающую надпись на стене — «Рок-студия» или что-то, в этом духе. А чтобы не было сомнений у желающих прикоснуться к творчеству будущих звезд эстрады, еще и стрелочку у входа обозначили, куда следует идти по подвальным закоулкам. 

 

Первым делом выгребли весь мусор и хлам, потом провели электричество, чтобы был свет. Стены обклеили фотографиями наших кумиров. Конечно, ими были «The Beatles». Эти фотки добывались любыми правдами и неправдами, по крупицам собирались вырезки и сведения о группе. Даже сатирический журнал «Крокодил» тогда клеймил их позором и иногда печатал различные пасквили на эту тему, но мы умело сортировали и фильтровали статейки, выуживая оттуда по крохам хоть что-то! 

Управдом пару раз приходил, обеспокоенный шумом и непонятными сборищами малолеток, но не усмотрел какого-то криминала, дозволив нам заниматься музыкальными экспериментами. И мы начали! 

 

...Сначала из подвала навсегда сбежали все кошки. Потом старушки стали опасаться во время наших репетиций приходить за припасами варений-солений. Мы очень самозабвенно репетировали...Откуда взялись еще две гитары, я не знаю! Мне, как руководителю солидной бит-группы, негоже было опускаться до подобных мелочей. Наверное, были основательно перетряхнуты чуланы и кладовки у себя и у знакомых. Вместо ударной установки были понаставлены большущие картонные коробки и кастрюльки с подвешенными на веревочке крышками различного диаметра. Это были наши бонги, тарелки и «чарли». Если кто-то не знает, то «чарли» на музыкальном слэнге — это именно то, чем пришлепывает барабанщик в такт. То есть, две тарелки - одна над другой, с педальным механизмом. Но был у нас и настоящий барабан — пионерский, уведенный из школы. Такая же судьба постигла и барабанные палочки. Кстати, наш тогдашний Ринго Старр — Валерка — на уроках труда мастерил исключительно барабанные палочки, предвидя их неимоверный расход в будущем. 

 

Шум и грохот стоял такой, что мы почти не слышали друг-друга! Каждый хотел выпендриться и звучать громче другого. Мы «пилили» бесконечные «квадраты», возомнив себя покорителями окрестных улиц, и, естественно, мечтали о славе вселенского масштаба. Недельки две тренировались до полного одурения, а потом переругались. Совсем, как Битлы! А потом и вовсе прекратили свою деятельность, не преодолев возникших разногласий, правда, в отличие от наших кумиров, совсем не финансовых. Это нас выгодно отличало от Битлов, подтверждая разницу между социализмом и капитализмом.... 

 

Но я не стал останавливаться на достигнутом. Совершенствовался дома, в одиночку. Знание нотной грамоты, музыкальной теории и страстное желание «победить» гитару очень помогли. Можно сказать, что я постигал аккорды и принципы звукоизвлечения и самостоятельно, и подсматривая-перенимая что-то у старших друзей на танцплощадке. Многое в этом направлении дал в тот нелегкий период Володя Бирюков. О нем хочу чуточку подробнее рассказать, так как до сих пор мы общаемся, хотя он так и остался жить в Алма-Ате. 

 

 

Володя на четыре-пять лет старше меня. Тогда это была страшная пропасть, но, со временем, разница в возрасте подравнялась-снивелировалась. Володя неустанно занимался всякими делами, неподвластными нам и, во многом, не понятными. Ходил в авиамодельные кружки, собирал планеры и действующие кордовые модельки самолетов, которые летали по кругу на радость детворе. А еще, каким-то образом, "вымучил" по журнальным чертежам и изготовил из толстой фанеры самый настоящий бумеранг, не очень большой. Но зато этот неказистый агрегат, согласно всем законам аэродинамики, тоже описывал круг и послушно возвращался к хозяину! И еще Володя всерьез увлекался радиолюбительством. Жили мы в соседних подъездах, поэтому часто виделись, переговаривались с балконов, а я вообще никогда не стеснялся забежать к нему домой, чтобы что-то заумное и слишком мудреное выяснить. 

 

Дома у Бирюкова стоял профессиональный радиоприемник ТПС-57. Такие показывают в фильмах про серьезных шпионов и законспирированных радистов-нелегалов. Он был ламповый, с двумя гетеродинами, круглой шкалой верньера настройки и расширенным КВ-диапазоном. Мой старший товарищ плотно «подсел» на радиохулиганство. Мне даже были продемонстрированы Володины возможности. Как-то вечером, в разгар самого важного выпуска новостей, он на моих глазах присоединил какую-то приблуду в коробочке к телевизору, взял микрофон и загадочно произнес: «В эфире – подпольная радиостанция «Баба-Яга в тылу врага!»...Я потерял дар речи, так как изображение в телевизоре на данный момент было, а слова диктор произносил именно Володиным голосом...И текст полностью этому соответствовал! Потом Володя быстренько смотал свое устройство, совсем как в фильмах про шпионов-диверсантов, и спрятал его подальше, произнеся многообещающую фразу о том, что...могут скоро и нагрянуть...Кто и за кем, не надо было специально уточнять. Было страшновато и восхитительно одновременно! 

 

Бирюков протянул на крыше длиннющую антенну, сделав и мне отвод в квартиру через форточку. Мы частенько слушали различные "Голоса оттуда", но, в основном, старались выловить в эфире радиопередачи BBC и Севы Новгородцева с неповторимыми и захватывающими рассказами о новинках музыкальной жизни за рубежом. Мне нравилось быть сопричастным к эдакому диссидентству и прикосновению к запрещенному...Очень гордился таким знакомством! 

 

Я уже говорил, что Володе по его спецзаказу сделали на заводе супергитару, но, кроме этого, он и сам вечно что-то дома паял и собирал. Так и я пристрастился к радиолюбительству, благодаря увлечениям Бирюкова. 

 

Помню свой восторг и умиление, когда смог собрать на картоночке первый детекторный приемник, состоящий всего из трех деталей — диода, катушки колебательного контура и наушника, выкрученного из телефонного аппарата! Антенна уже была, а заземлил я это "сложнейшее" радиоустройство через радиатор отопительной батареи, ничуть не устрашившись родительского гнева от вида содранной напильником краски. Звук был еле слышный, но он был! И в точности совпадал с тем, что говорилось через репродуктор домашней стационарной радиоточки. 

 

А потом все плавно перетекло в русло увлеченности электрогитарой. Я просиживал в библиотеках, перерывая подшивки журналов «Юный техник», «Моделист-конструктор», а позже – и журналов «Радио». Скрупулезно искал и кропотливо изучал схемы хитрых и новомодных «примочек»-спецэффектов для гитары и усилителей. Надо ли говорить о том, что сначала надо было постичь азы радиотехники, разобраться в символах и элементах схем, чтобы потом что-то пытаться сделать самостоятельно?! 

 

Толк от таких посиделок в библиотеках был, но чисто теоретический, сворачивающий мозги набекрень. А практически – радиодеталей в продаже найти было невозможно. И публикуемые секреты схем мудро маскировались отсутствием маркировки и номинала деталей, попросту будучи принципиальными блок-схемами. Это вызывало дикое возмущение! Ведь по описанию все работало просто «на ура» и с нужным качеством, окрашивая тембр и звук гитары именно так, как это слышалось на контрабандных записях бит-групп. Я тоже что-то такое очень хотел иметь и смастерить, но секретов так и не раскусил... 

 

Поэтому надо было где-то добывать радиодетали. По этой причине, пришлось стать завсегдатаем «кладбища» телевизоров и радиоприемников. Надо было договориться с приемщиком старья, чтобы пропустили внутрь. Там уже с раннего утра копошились радиолюбители со всей округи, вооруженные отвертками, пинцетами, кусачками и рюкзаками. Каждый потрошил аппарат, приговоренный к уничтожению под прессом, по своему усмотрению. Ценились трансформаторы, некоторые виды радиоламп и динамики. О блочной сборке радиотехники стало известно гораздо позже...Грустно было наблюдать, как ценную, на мой невзыскательный взгляд, аппаратуру прессуют, а потом из чрева вываливается внушительный кубик сплошного металла. 

 

Появились полупроводники, а маломощных паяльников не было. Прямо беда и напасть! Пришлось экспериментировать с нихромовой проволокой, чтобы "сочинить" паяльник собственной конструкции...Затем, очень загадочно и таинственно, откуда-то добывался фольгированный гетинакс, чтобы изготавливать печатные платы...Целое искусство создать подобное на бумаге, а потом воплотить в жизнь, постигая таинства протравливания кислотой обозначенные соединения, покрытые изначально лаком для ногтей!...И дырочки для деталей надо заранее просверлить...Жуть и дурманящий, до головокружения, аромат канифоли!!! 

 

Результатом такого увлечения стали самопально изготовленные «квакушки», фуззы и прообразы нынешних флэнджеров, но это происходило уже гораздо позже. Сначала мужественно и упорно собирал ламповые радиоприемники, а потом уже пытался спаять и на транзисторах. Много промучился со сборкой своей заветной мечты — усилителя мощности. Извел множество листов дюраля, пролил ведра пота, рассверливая гнезда для радиоламп и регуляторов громкости (электродрелей тогда не знали), но полностью избавиться от помех и постороннего шума так и не смог. Усилитель усиливал, громкость была очень приличная, но чистоты звучания я так и не добился! 

 

Бирюков всегда помогал советами, подбрасывал разные детали, которые он доставал на том же сверхсекретном заводе. Мы уже стали пытаться использовать тиристоры и полевые транзисторы...Впрочем, это уже не всем интересно. Да и забежал я далеко вперед... 

 

А пока я был, всего-навсего, обычным пятиклассником, бегающим «хвостиком» за Володей и их банд-группой, стараясь не пропустить частых выступлений на танцплощадке. И вскоре пристрастился ездить с ними по многочисленным организациям, институтам и заводам, где они подрабатывали на корпоративках и праздниках. Банд-группа зарабатывала шальные денежки, а я был счастлив лишь тем, что меня не прогоняют и милостиво разрешают помочь поднести, перетащить, включить или выключить...И, если удастся, то вволю «потерзать» настоящую электрогитару и что-то нечленораздельное промямлить в микрофон, обалдевая от восторга. 

 

Годика через два я все-таки организовал школьный ансамбль. Видимо, чем-то выделялся из сверстников. Наверное, техникой игры и манерой более-менее свободного обращения с гитарой. Не прошли даром корпения над инструментом «от зари до зари»! Результатом стало престижное приглашение стать полноправным гитаристом в ансамбле десятиклассников, в составе которого я уже отыграл выпускной вечер. Оставляю за рамками повествования различные поиски и участие в конкурсах художественной самодеятельности, где самым важным было иметь в репертуаре нечто патриотическое, типа красных израненных командиров, комсомольцев-добровольцев и прочего пропагандистского песенника. Прически требовалось иметь самые короткие, штаники — дудочкой, галстучки и белые рубашечки сильно приветствовались и намного повышали баллы за выступление. 

 

Один случай все же расскажу. Была у нас песня «Правда». Текст воспроизведу по памяти, он был примерно такой: «На Руси, клейменой злыми войнами, гусляров звенели песни вольные. Скоморошьи шутки дерзкие потешали голытьбу.» ...И дальше – в этом же духе, а припев был мужественный и воспитательный...Что-то, вроде: «Пощады Правда ничьей не просила, была святой, неподкупной, как Россия. И говорила прямо честные слова!» 

 

Если надо, то поднапрягусь и вспомню весь текст. Крепко мы тогда репетировали! Я самонадеянно и дальновидно попытался удивить и поразить высокое жюри, среди которых знал некоторых выпускников музыкального училища. И решил сыграть на публику, украсив произведение гитарным вступлением-копией из альбома ELP «Trilogy», которое очень органично вписывалось в мотив вышеуказанной песни. Потом, совершенно случайно, услышал жаркие дебаты членов жюри, находясь около курилки. Молодой выпускник музучилища упирал на то, что ребята-то — не совсем простые, ведь такие суперпрофессиональные группы слушают! А тот, что постарше, уныло его одергивал и сетовал на то, что маловато у нас патриотического антуража и комсомольско-молодежного задора! Песня хороша, но все-таки не слишком идеологически выдержана. А с заморскими группками надо бы как-то поосторожнее...За всеми ведь не уследишь, и, может быть, именно она-то, как раз, из запрещенного списочка, разосланного райкомом...Списки такие точно были, они распространялись по школам и дискотекам, которые еще только появлялись, будучи в зачаточном состоянии. И отдельно имелся список утвержденного и рекомендуемого репертуара...Цирк! Но мы в этом шапито жили... 

 

Следующим этапом моей творческой деятельности на поприще гитарных экзерсисов стало приглашение в ансамбль торгового техникума, с которым я уже в восьмом классе начал самостоятельно зарабатывать деньги. И деньги, довольно приличные, особенно для школьника... 

 

Я намеренно и совершенно осознанно бегаю туда-сюда по временнОй шкале, от младших классов к девятому, потому что каждое мое увлечение непременно получало дальнейшее развитие или подходило к логическому завершению. Увлечения были тесно взаимосвязаны и вытекали одно из другого. Они могли бы существовать отдельно, но, в моем случае, как раз наблюдался некий симбиоз. 

 

Перечитав все вышеизложенное, прошу не считать, что я привираю. Может показаться, что мне попросту не должно было хватить времени на все те дела, о которых я уже сообщил. Но ведь я сжал все события до невероятности, а кое о чем и вовсе не упомянул. Времени пока хватало для всего. Быть может, из-за того, что телевидения толкового не было. Да и то, что показывалось, было «по-честному» поделено пополам. По национальному признаку — половина передач транслировалась на казахском языке. Если удавалось выловить телепередачи соседних союзных республик из Киргизии и Узбекистана, то сигнал был очень слабым, а качество показываемого и количество родного языка братских республик особенно удручало. 

 

Попробую теперь немного порассуждать о музыке тех лет. Дома был проигрыватель. Более-менее современный, но до стереозвучания было еще очень далеко. В квартире стоял и тяжеленный ящик с грампластинками. Как с новыми – на 33 оборота в минуту, так и с кучей старых, из толстой пластмассы или фибергласа, очень ломких и хрупких. Они крутились на допотопной скорости в 78 оборотов. Слушал все подряд: от Шульженко и Бернеса до Рады Волшаниновой, Ивана Суржикова, Николая Сличенко, Георга Отса и каких-то попурри зарубежной танцевальной музыки. Пластинок было не очень много, поэтому весь репертуарчик я знал наизусть! 

 

Володя Бирюков со своими товарищами еще только проектировали свой ансамбль, но ко мне стали частенько захаживать, узнав про имеющийся проигрыватель. В первом подъезде жил некий Витя, который вовсю «лабал» на фортепиано, позже прошел все обязательные стадии музыкального образования, вплоть до консерватории, и много поколесил с «Казахконцертом», аккомпанируя местной звезде эстрады, Розе Баглановой. Правда, в последний раз я видел Витю лет пять назад совершенно опустившимся и клянчившим у прохожих денежек на кружку пивка у алма-атинского пивбара. Грустно сознавать, но я тоже мог бы быть рядом с ним, если бы не стал штурманом гражданской авиации. 

 

А тогда ребята запросто захаживали ко мне, пользуясь родительским отсутствием, и приносили заморские пластинки в диковинных обложках. Где они тогда их брали — это не важно! Главное, что именно благодаря таким визитам-наскокам, мне принудительно приходилось слушать то, что стало предметом моего восхищения и подражания в дальнейшем. 

 

Именно тогда я впервые услышал такие группы, как CCR, Beach Boys и, конечно же, The Beatles. Перечислить все группы попросту не представляется возможным, но у ребят, которые приносили пластинки, были свои персональные предпочтения и вполне сформировавшийся музыкальный вкус, поэтому я слушал добровольно-принудительно то, что нравилось им. Но много другого почерпнул потом из других источников. 

 

Меня «зацепило» и понесло... Я натурально «заболел» меломанией...Потом настала очередь магнитофонных записей, которые записывались-переписывались всеми правдами-неправдами. Катушками обменивались и даже давали просто послушать рубля за полтора-два, если не находилось равноценного обмена. Особенно ценилась первая запись, непосредственно с пластинки, а уж послушать саму пластинку, а тем более, ее увидеть и подержать в руках, такое счастье было доступно немногим! А мне в этом сильно повезло... 

 

 

Кстати, сейчас в продаже можно встретить эксклюзивные CD, оформленные точной копией тогдашнего винила. Ностальгирующим меломанам не жаль переплатить чуток сверху, чтобы снова окунуться в свою молодость, вспоминая щемящие моменты тех лет, когда все точно так же, как и впервые...И вложения в диск соответствуют тем временам — плакатики, тексты песен и дополнительная информация об исполнителях. 

 

...Конечно, все тогда начиналось и продолжалось именно «The Beatles» и их многочисленными подражателями. Приятна была простота и новизна музыки, ее звучание, легкость исполнения и зажигательный ритм. А особенно радовало меня понимание их первых незатейливых песенок, ведь английскому не зря в школе обучался! И, благодаря музыке, приумножил свой словарный запас, стремясь познать еще больше. Но, кроме мастеров рок-н-ролла, наступали и «тяжеловесы» — Black Sabbath, Deep Purple и Led Zeppelin. Были и другие группы, кому-то они нравились даже больше, но именно эти монстры рока сразу завоевали вершину и постоянно выдавали хиты, один круче другого! Помню кассету, попавшую ко мне неизвестным образом. Там была надпись по-русски «Депёпл». И в скобках, с тремя восклицательными знаками — «психи!!!». Это поначалу сильно озадачило. Психи?! Неужели натуральные? Стало тревожно и одновременно заманчиво. 

 

Концерт назывался «In Rock», но об этом я узнал позже. А пока, лишь из чистого спортивного интереса, прослушал этих новоявленных пациентов психушки...И просто-напросто потерял сон и аппетит, настолько они поразили! Это было нечто новое, недоступное, тревожное и восхитительное. Стал слушать все подряд, что только можно было раздобыть у многочисленных друзей и знакомых. Но оказалось, что ровесники пока не вполне созрели для такой музыки, поэтому пластинки, прослушиваемые на проигрывателе, были чуть ли не единственным источником пополнения музыкальных «полочек». А поскольку ребята слушали что-то, посложнее простецких мелодий The Beatles, то и я стал, опять-таки, добровольно-принудительно, знакомиться с музыкальными течениями других направлений. 

 

Ребята приносили пластинки каких-то, совершенно незнакомых исполнителей. Собственно, они почти все тогда были неизвестные. Но постоянно на слуху конкретные группы все же были. А тут...Jimmy Hendrix, Janis Joplin, Cream,... Emerson, Lake & Palmer,... Blood, Sweat & Tears,... Chicago и многие другие. Я слушал какофонию звуков, хриплых всхлипов, странных гитарных пассажей и недоумевал, что же тут такого меломаны находят?! 

 

Мне, воспитанному в традициях застольных и патриотических произведений, усиленных канонами классической музыки через баянное обучение в музыкальной школе, казалось, по меньшей мере, странноватым все прослушиваемое. Это – как Шарапову на воровской сходке после его виртуозного фортепианного пассажа предложили сыграть «Мурку», сопровождая снисходительным: «Это и я так смогу!»...На мой взгляд, там ни музыки, ни вокала, ни мелодии вообще не было! Но я слушал, впитывал и развивал музыкальный кругозор. 

 

Со временем, Бирюков плотно меня «подсадил» на джаз-рок. Мы слушали пианиста Chic Corea, группы Weatherreport и YES. Это уже была настоящая полифония, синкопированный ритм, элементы симфоджаза, близкие к классике. Всего просто не перечислить, настолько много всего слушал запоем, боясь упустить что-то важное. Скажу прямо, что ступенечками моей меломании были все известные рок-группы, но через них я пристрастился к диксиленду, стилю фьюжн и настоящему джазу. Особенно мне нравится свинг! 

 

Приобретя со временем некоторый опыт игры на гитаре, я стал участвовать в школьной художественной самодеятельности. Об этом уже упоминал. Это в тот момент было единственной возможностью самоутвердиться и играть на настоящей электрогитаре. Все тогда было впервые, интересно, познавательно и загадочно! Помимо желания самостоятельно изготовить приличный по мощности усилитель, мной еще овладело громадное желание самостоятельно сделать и электрогитару. Конечно же, в подвале. Там была настоящая, полнокровная и плодотворная жизнь...  

 

Написанная мелом на стене хвастливая самореклама «Рок-студия» давно переименовалась в не менее многообещающее название «Радио-клуб». Там я и пропадал все свободное время. Не упомнить уже того количества разобранных на запчасти приемников, проигрывателей, даже граммофонов (!!!) и доисторических телевизоров! Попадались реликтовые экземпляры «КВН», где, вместо привычного кинескопа, была линза с водой в качестве увеличительного стекла. Сделать самому гитару уже было вполне возможно и по силам. Публиковались разнообразные чертежи, люди со страниц журналов делились своим опытом и впечатлениями от самоделок, а мне хотелось тоже попробовать и смочь! «Заводская» гитара Володи Бирюкова снилась каждую ночь. 

 

На изготовление такого инструмента я потратил почти два года. Нельзя сказать, что эти два года безвылазно просидел отшельником в подвальной келье, но...Выстругать, отполировать и покрасить саму деку не представляло особого труда. Надо было только иметь инструменты, типа ножовки, рашпиля и наждачной шкурки. Естественно, что все делалось по точным схемам и чертежам. Но знаменитым итальянским мастерам со звучными фамилиями Амати, Гварнери и Страдивари в средние века было значительно легче хотя бы тем, что они имели подмастерий. А самое главное то, что сделанные их руками скрипки не имели ладов на грифе! Никогда не задумывались, почему так сложно уметь играть на струнных инструментах – скрипке, виолончели или контрабасе? Там ладов нет. Поэтому необходимо обладать абсолютно идеальным слухом, чтобы вовремя попасть на грифе пальчиком в нужное место для извлечения требуемой по высоте ноты. А на гитаре все это чуток упрощается. Именно с помощью металлических ладов, делящих гриф на отдельные кусочки звукоряда. Очень примитивное пояснение и в самых общих чертах. Скрипачей-виртуозов, а также последователей Ойстраха и Ростроповича прошу не ругать очень строго, упрекая в дегенератизме.  

 

Все это я понял до тонкостей, едва сверстал первый гитарный корпус, поставил три звукоснимателя и собрал схему предусиления. Гитарный гриф, согласно указаниям, следовало делать только из буковой доски. И эта проблема оказалась решаемой. Только уже не помню, на какой мебельной фабрике и за какой магарыч удалось найти того забулдыгу, согласившегося принести довольно приличную по объему вязанку таких «дров». Этого запаса должно было хватить надолго. Я запросто мог открыть свое гитарное производство и, подобно Страдивари, стричь купоны, почивая на лаврах. Словом, жить безбедно до самой старости... 

 

На деле, все оказалось значительно заковыристее! Бук — весьма тверд и сложен в обработке. Стоило «запороть» чуток заготовку, ошибившись в каком-то измерении или переврав какой-либо уголок наклона профиля, перекосив его на едва заметное число долей градуса, как все сразу же отправлялось коту под хвост! Можно было почти готовый гриф смело переиначивать в разряд просто «чурки» и пускать его на производство, например, спичек или лучин. До этого я в тот момент почему-то не допер, а зря! Ведь мог бы и спичечную фабрику подтянуть себе в равноправные партнеры! 

 

Не знаю, какими измерительными приборами пользовались уважаемые товарищи Гварнери и Амати, но у меня, кроме линейки, транспортира, циркуля, набора школьных лекал и рулетки, в арсенале ничего не было. Самым точным прибором, кроме глазомера, был страшно редкий, дорогой и не всегда понятный штангенциркуль, который я, ничтоже сумняшись, «скоммуниздил» на уроке труда в школьной слесарной мастерской. Да простит меня тогдашний трудовик — Геннадий Романович! 

 

Ну, а в изготовлении грифа были еще и другие подводные камни. Надо было где-то «копытить» мощные колки для струн. Колки от обычных гитар не выдерживали натяжения струн для электрогитары, предательски "отпускали", попросту отказываясь «держать» на нужной ноте. И тут Бирюков снова пришел на помощь, заказав знакомому слесарю их изготовление. На все том же, совершенно от всех секретном, заводе. Завод, вообще-то, официально выпускал мясорубки, но мы-то точно знали, что у этих мясорубок имеется броня, вращающаяся башня и орудие нехилого калибра! 

 

А самым сложным и непреодолимым препятствием для меня, во всяком случае, становился расчет и врезка-установка металлических ладов...Металлические лады...Сильное воспоминание! Сами представьте то чувство, когда есть в наличии уже почти готовый и выстраданный «продукт», который можно опробовать и наслаждаться его звучанием...А, на деле, он — совсем не звучащий и не «строящий»... деревянный Буратино, перекривленный просчетом или махоньким пропилом ножовочки. Для изготовления другого грифа нужно было запастись долготерпением и невиданным упорством...Сразу скажу, что полноценной гитары у меня так и не получилось. 

 

Теперь немного о том, что было тогда впервые...Школьный бюджет тех времен мог вынести только покупку усилителей «Электрон-10» и электрогитар «Тоника». В десятиваттный усилитель впердячивались одновременно три гитары и микрофон! Катастрофически не хватало отдельного устройства для вокала или гитары-соло. И в микрофонах мы стали разбираться, познав прискорбный факт, что они бывают разные. Особенно ценились конденсаторные, со специальными предусилителями. Но такие были только в «крутых» и богатых организациях, типа трамвайного парка или ЦУМа. Помню свои многократные походы к школьной директрисе, чтобы попытаться убедить выделить денежки на покупку усилителей «Электрон-20», которые были намного более продвинутыми и мощными. Но всегда находилась более неотложная статья школьных расходов. Гитара «Тоника» весила почти десять килограммов, поэтому отыграть на ней весь вечер было равноценным труду смены стахановцев, вырубившей в забое тонны уголька. 

 

Еще припоминаю, что к восьмому классу мне было оказанно неслыханное доверие стать обладателем заветного и почти "золотого" ключика от школьного хранилища музыкальных инструментов. Туда я наведывался каждую переменку, стараясь на большой, пятнадцатиминутной, попиликать на новенькой ионике «Юность»...Тогда я вовсю мнил себя мультиинструменталистом, вроде Давида Голощекина, о котором даже и не подозревал! 

 

Я ведь совсем не забыл, что сообщил о том, что уже начал зарабатывать денежки гитарным трудом. Сейчас плотно «сяду» на эту музыкальную темку, и вы меня оттуда долго не свергнете! Только по порядку и хронологически, как я себе это представляю... 

 

У меня сохранились четыре тетрадочки по 96 листов, которые не дадут мне соврать. Это каталоги дисков-пластинок, прошедших через мои руки. Я старательно переписывал и копировал текст случайно оказавшегося у меня чуда, поэтому весь материал пластиночек и сейчас перед глазами...Смотрю, вспоминаю и...Много чего всплывает в памяти от конкретной картиночки, выведенной тогда. Даже помню фломастеры, одолженные одноклассницей Иришей Гасановой, у которой папа был каким-то начальником, но именно поэтому только у нее эти фломастеры и были... 

 

(продолжение следует)